December 30th, 2009

Роман Медный

Ощущение смерти

Постепенно все вокруг обзаводятся детьми. Я уже научился пропускать мимо ушей восхищенные рассказы родителей о том, какие у них гениальные чада - и поют, и танцуют, и рисуют. Для меня это всё равно ниже уровня эстетического восприятия. Я, наверное, буду говняным папиком, потому что не смогу искренне восхищаться каракулям, и выращу в итоге еще одного монстра. Как сказала как-то Настя "А вы не боитесь, что ваш ребенок когда-нибудь скажет вам: "Я тебя ненавижу!"

Не боюсь, я уверен, что скажет.

Но что меня всегда поражает в рассказах о детях, так это то, что они общаются с игрушками как с одушевленными предметами. Причем довольно долго.

Спросил у матери, кроме обезьянки, которую я называл Братик, у меня особо любимых игрушек не было. Но с Братиком я не общался, он для меня всегда был всего-лишь игрушкой. Неужели я с самого начала четко дифференцировал одешувленные и неодушивленные предметы? Живые и мертвые?

Я стал вспоминать, когда в первый раз столкнулся со смертью. Это было, когда умерла собачка Жулька. Кривоногая дворняга с жесткой шерстью и огромными стоячими ушами. Она жила у моей бабушки. Когда мне сообщили, что Жулька умерла, я плакал целый день, рыдал навзрыд. А через некоторое время мы, играя в недострое возле дома, нашли повесившегося мужчину.

После этого разговаривать с игрушками стало как-то не о чем.

А когда мне было лет 12 у нас появились тамагочи. Я этим брелком маялся недели две, пока не просек, что больше он развиваться не будет, и мне захотелось посмотреть, как в монохромной графике будет реализована смерть. А через некоторое время мне рассказали историю о том, что какой-то мальчик на похоронах своего дедушки удивился тому, что все грустят вместо того, чтобы нажать дедушке на резет, и продолжить радоваться жизни.

После этого мне стало неимоверно грустно от того, что я так мало тогда говорил с игрушками.

Вы помните свою первую встречу со смертью? Как она на вас повлияла?